«НЕ ВЕРЮ!»



НЕ ВЕРЮ! МОНАХИНЯ СОФИЯ (ИЩЕНКО) И ЕКАТЕРИНА ЗВЕРЕВА




Ведущий: Как быть, если думаешь, что Бога нет? Как Его найти, и что делать, если даже искать не хочется? Здравствуйте! С вами программа «Не верю!» Здравствуйте, уважаемые гости! Я ожидаю очень интересной глубокой дискуссии сегодня по разным темам.
Екатерина, начну с Вас. Вы — представитель такого сообщества скептиков. Это такая группа во ВКонтакте, очень многочисленная. Что вызывает Ваш скепсис в таком случае в отношении христианской религии? Может быть, Вы главное для начала или просто первое, что приходит на ум.
Екатерина: Первое, что приходит на ум, это то, что христианская религия подразумевает за собой какую-то определенную мораль, нравственность, вот, и…
Ведущий: Это вызывает скепсис?
Екатерина: Нет, скепсис вызывает тот факт, что эта мораль и нравственность основана на том, что люди верят, что Бог есть, но при этом у нас нет никаких доказательств, что Он есть. И при этом мне непонятно, почему люди выводят свою мораль из того, что никак не доказано, притом, что их мораль довольно догматична. То есть, ну, я являюсь приверженцем не деонтологической моральной системы, условно говоря, а консеквенциализма. То есть я сужу…
Ведущий: А что это значит?
Екатерина: Консеквенциализм — это, в общем-то, этика, когда человек делает свои различные выборы или решения принимает на основании того, какие он видит последствия своих поступков. То есть религиозная мораль опирается на догму, она не пытается анализировать последствия.
Ведущий: Матушка, это так?
Матушка София: Ну, это, конечно, совсем не так, вообще не так. Но здесь я просто вспомнила одно мудрое изречение, что умный человек учится на своих ошибках, а мудрый — на чужих. Поэтому, чем отличается религиозный человек от нерелигиозного человека?
Религиозный человек, познакомившись с догматикой, ну, в частности, с христианской догматикой, которой более двух тысяч лет, даже, наверное… ну, конечно, больше двух тысяч лет, и он видит, что практика показывает, что жизнь вот по этим законам, именно практика показывает, что жизнь по этим законам дает человеку возможность быть достойным, возможность быть счастливым, счастливым.
Ведущий: Это уже последствия.
Матушка София: Да, это… это последствия, да, последствия вот этих догма… догматов. А получается, что человеку, который пытается на своих ошибках это изучить, ну, во-первых, тогда свобода его воли с какого момента начинается? В 5-7 лет он не может предвидеть последствий своих поступков, следовательно, у него должна быть некая догма.
Ему говорят — плохо или хорошо, делай или не делай, и он должен верить тому человеку, который ему говорит: «Надо чистить зубы, надо умываться, надо… нельзя перебегать дорогу». Он должен доверять этому человеку, чтобы совершать эти поступки. Тогда это разрушает всю эту историю, потому что...
Екатерина: Нет.
Матушка София: Как — нет?
Екатерина: Потому что я считаю, что воспитывать детей, говоря: «Вот это можно, вот это нельзя, точка», — это очень плохо. Детям нужно всегда объяснять последствия: «Ты должен чистить зубы почему? Потому что иначе у тебя будут проблемы со здоровьем. Ты не должен перебегать дорогу в неположенном месте, потому что иначе тебя может сбить машина».
И то есть ребенок, которого воспитывают исключительно в запретах, он все равно будет бунтовать, потому что он не знает еще сам последствий своих поступков.
Матушка София: Я говорю о законе, который имеет последствия, следствие, которое имеет последствия. Конечно, ребенку объясняют. Он не говорит «нельзя», он говорит «это очень плохо, это неполезно». Это же запрет. Или, если ребенок сел с невымытыми руками за стол, ему говорят: «Встань, пожалуйста, пойди и помой руки». Или, что, ему не надо об этом говорить? Пусть он сидит с грязными руками?
Екатерина: Нет. Ему надо объяснять, а не просто говорить: «Иначе я тебя выпорю».
Матушка София: Вы понимаете, тут особенность детской психологии. В 3 года ребенку невозможно объяснить, потому что в 3, 5 лет даже, даже иногда в 7 лет, ну, дети разные бывают по… по восприятию, они… во-первых, короткая память — они не помнят о том, что им сказали. Второе — они не… не умеют смотреть в будущее. Это тоже особенность ребенка, что, если ему сказать, что «ты будешь перебегать дорогу, и с тобой что-то произойдет», он это не воспринимает.
Почему мама всегда и… даже правила дорожного движения, если вы переходите с ребенком, держите его за руку. Даже ему сто раз объяснили, что это так.
Ведущий: Матушка, вот… вот это про ребенка, да. Но мне кажется, у Екатерины еще очень важный момент прозвучал, что, в принципе, зачем выводить нравственность из религии? Ведь можно быть и неверующим, и быть хорошим человеком, честным, добрым и так далее.
Матушка София: Хорошим человеком взять — это хорошее…
Ведущий: То, что если… если я правильно понял Вашу мысль.
Матушка София: Это хорошее брать из опыта.
Екатерина: Ну, я этого не говорила, но мысль мне эта нравится, да.
Матушка София: Тогда это надо брать из опыта: вот я это сделал, это получило хороший… ну, положительный результат, я буду это повторять делать. А я сделал — попал в беду, и я этого делать не буду. А почему, знаете, в истории человеческой…
Ведущий: Так об этом же, мне кажется, Екатерина и говорила. Вот судим по последствиям, а Бог здесь при чем?
Матушка София: Да, в том-то и дело. А я просто говорю, что если учиться только на собственных ошибках, можно такие ошибки совершить, которые не имеют обратного действия, не имеют обратно…
Екатерина: А я не говорю — учиться только на своих ошибках, вообще ни в коем случае.
Матушка София: А как?
Екатерина: Но учитывать последствия. Это, ну, если уж совсем брать не самый хороший пример, можно не убивать людей… Для того чтобы мне понять, что я не хочу убивать людей, мне не надо никого убивать.
Матушка София: А как Вы узнаете, что это плохо?
Екатерина: Я… Я сейчас примерно представляю, во-первых, уголовный кодекс, и во-вторых, я примерно представляю свои эмоции оттого, что я кого-то убью. Я примерно представляю, что для меня как светского гуманизма человеческая жизнь является высшей ценностью. И я пойду, по сути, против своей природы и против своих ценностей, если я кого-то убью.
Я понимаю все вот эти последствия, которые на меня свалятся, поэтому я этого не буду делать и даже пробовать не буду. Ну, как бы я могу представить.
Ведущий: И Вам при этом не нужна идея Бога для этого, чтобы вот так мыслить?
Екатерина: Чтобы никого не убивать — да.
Ведущий: Матушка, а Вам как верующей для этого нужна идея Бога?
Матушка София: Подождите, я хочу все-таки прооппонировать к Екатерине.
Ведущий: Конечно, пожалуйста.
Матушка София: Она говорит: «Мне для этого не нужно». А откуда она об этом узнала? Откуда Вы узнали, что убивать людей плохо? Вы же от это… откуда-то должны были узнать, если Вы сами этого никогда не сделали. Вы это откуда-то узнали и поверили. Поверили тому, что есть…
Екатерина: Нет, не поверила.
Матушка София: А что Вы сделали? Попробовали? А что?
Екатерина: Нет. Подумала о своей собственной природе. Понимаете, людям присуща эмпатия, то есть мы…
Матушка София: Сопереживание другому человеку.
Екатерина: Да, сопереживание другому человеку. И, по сути, тот же светский гуманизм, почему я приняла светский гуманизм… То есть мы когда-то это долго обсуждали, этот вопрос, откуда у светской морали вообще корни растут, на чем она может быть основана.
Матушка София: И на чем же?
Екатерина: И мы решили, что вот самый такой низовой биологический элемент — это именно эмпатия. То есть я чувствую сопереживание, чувствую какие-то…
Ведущий: Любовь к ближнему.
Екатерина: Сочувствие, да, любовь к ближнему, поэтому я считаю…
Матушка София: А почему обязательно любовь? Сопереживание — это необязательно любовь.
Екатерина: Ну, к кому-то любовь, к кому-то просто сопереживание, теплые какие-то чувства. То есть живое существо — мне неприятно его убивать. Такова моя природа биологическая.
Ведущий: А это разве не из Евангелия — про любовь к ближнему?
Матушка София: Конечно. Эта любовь к ближнему — конечно, это евангельское. Понимаете, вот скептики говорят словами Евангелия, предполагая, что это их собственные слова, но по одной простой причине, потому что мы — христианская страна, и мы с молоком матери, даже с чтения сказок, там, в 3, в 5 лет, ну, становясь взрос… взрослее, со школьной скамьи, когда мы читаем классиков, мы впитываем христианскую мораль, христианские ценности. И, по сути, мы их впитываем, для того чтобы их иметь.
И вот Катерина, получив хорошее образование, она это в себя впитала, и она думает, что это она вот сама придумала, потому что это ее природа. Недаром же… недаром же говорят, что каждая… каждая душа по природе своей христианка. И об этом…
Ведущий: Слова Тертуллиана, да.
Матушка София: Именно слова Тертуллиана. Именно об этом говорит Катерина. Она говорит: «Я по своей биологической природе…» — то есть она от рождения испытывает определенные чувства к другой сущности, необязательно к человеку.
Ведущий: Катя, что Вы ответите?
Екатерина: Я отвечу, что христианство просто вовремя приватизировало такую общечеловеческую мораль. Если мы возьмем любые другие религии, даже какие-то такие мелкие верования, даже если мы возьмем высших приматов, то окажется, что и у них есть эмпатия, у них есть зачатки морали. То есть вот эти зачатки…
Матушка София: Ну, с моралью Вы, конечно…
Екатерина: Зачатки, то есть не полноце…
Матушка София: Даже зачаток…
Екатерина: Нет. Там, если Вы…
Матушка София: Для морали нужно осознание, а у них нет осознания.
Екатерина: А вот это очень спорный вопрос, на самом деле.
Матушка София: Да нет, уже давно решенный.
Екатерина: Нет, ну, в науке не решенный.
Матушка София: В науке решен. Как раз в науке решенный, да. Наука психология, изучая и приматов в том числе, абсолютно однозначно отвечает. Хотя, о науке если говорить, то в науке, как Вы сами сказали, истины…
Ведущий: Означает, что у приматов нет… нет чего? Нет морали, нет… нет души?
Матушка София: Морали нет, нет нравственности. Нет, не души. Душа у них есть, духа у них нет, да, духовной составляющей.
Екатерина: Это тоже доказано, что у них есть душа?
Матушка София: Конечно.
Екатерина: А как?
Матушка София: Ну, потому, что это психика, а у животных есть психика.
Екатерина: То есть душа — это вот не невесомая сущность, а просто свойство человеческого, ну, или не человеческого мозга?
Матушка София: Психики, конечно, да.
Ведущий: Набор психический свойств вот в этом, терминологическом, смысле.
Матушка София: Набор психических свойств, душа, да, да, конечно. А когда Вы говорите о морали, а мораль — она уже приобретается только из общества. Ведь были же такие случаи, когда люди воспитывались, там, с детства среди животных, никаких ни моральных, ни нравственных качеств у них не было. У них…
Екатерина: Но, если они среди собак воспитывались, то может быть. Ну, и тем более…
Матушка София: Среди животных, среди волков были случаи, среди львов были случаи, когда воспитывался…
Екатерина: А я говорю о высших приматах, о социальных животных, которые… У них есть социум.
Матушка София: Да, но социум…
Екатерина: А так как мораль когда берется? Когда есть социум, и этому социуму надо как-то между собой взаимодействовать.
Матушка София: Нет, это как раз все на… все наоборот. Социум может существовать и только в виде, ну, не привычек, а таких условных единиц, которые не имеют под собой нравственности. Ну, допустим…
Ведущий: Что Вы имеете в виду?
Матушка София: Допустим, волчица кормит своих волчат и их защищает. Потом она обучает их охоте. Что она, ответственная мама? Нет, конечно. Это у нее просто природный инстинкт. И в социуме все животные, находящиеся в определенных группах, они имеют тоже инстинкт самосохранения вот именно в группах. Господь создал именно вот такой способ проживания этих животных, и инстинкты даны им именно для этого проживания.
Ведущий: Это программа «Не верю!» Мы вернемся после небольшой паузы.
Вы смотрите программу «Не верю»! Мы возвращаемся к нашему разговору. Есть острейшие темы, например, тема эвтаназии. Вот как Вы относитесь?
Екатерина: Я, к сожалению, не законодатель, поэтому я никак не решаю. Я могу только…
Ведущий: Для себя в моральном отношении.
Матушка София: Для себя.
Екатерина: Я считаю, что человек должен иметь право распоряжаться сам своей жизнью. А уж тем более, если… Ну, я целиком и полностью поддерживаю, например, формат или, точнее, правила, законодательные нормы про эвтаназию в Голландии, где…
То есть это разрешать смертельно больным, если человек находится… как сказать… в своем уме, и он может в течение какого-то промежутка времени ясно заявлять о том, что «да, я устал от этой жизни, мне очень плохо, я страдаю, я умираю, я хочу умереть». И чтобы этим занимались люди, никак материально не заинтересованные в смерти, ну, вот этого человека.
То есть я для себя даже считаю, если я вдруг… у меня, там, через 20 лет начнется Альцгеймер, и я буду понимать, что… и лекарств не будет, я буду понимать, что мой мозг разрушается, и через какое-то время я превращусь в не знаю, что, как бы стану обузой для своих родственников и близких, перестану понимать, что происходит в этом мире, я буду готова закончить.
Ведущий: Матушка, что Вы ответите?
Матушка София: Что бы я ответила на это? Я могу только сказать Катиными словами: а как же ценность человеческой жизни? Вы вдруг о жизни говорите: «Могу принять такое решение по отношению к жизни, могу принять такое решение. Я сама могу», — или, если Вы знаете этот закон хорошо, там это могут принять решение родственники, родственники больного по этому закону голландскому.
То есть дочка устала ухаживать за мамой, она приходит к врачу, и тот говорит: «Ну, да. Ну, может, с месяц, с два, с три». Она говорит: «Давайте сделаем укольчик. Да я устала за ней ухаживать». И ей делают укольчик. В этом законе…
Екатерина: Ну, насколько мне известно, это как раз таки и преследуется уголовно.
Матушка София: Нет. Там, во-первых, должны собраться… должна собраться группа врачей, консилиум. Они принимают решение, 3 человека, если есть, подписывают, и по просьбе родственников, особенно, если человек, допустим, находится в здравой, как Вы взяли, Альцгеймера, и ему делают укол. Вот Вам и вся ценность, и весь гуманизм. И чем… Говорят: «Но он же мучается!»
Екатерина: Да.
Матушка София: Вот для христианина я буду искать все способы, чтобы человек не мучился, но чтобы окончил свою жизнь сам, потому что для меня именно ценность человеческой жизни важна, важна.
Даже, если человек меня будет просить умертвить его, я буду искать способы облегчить его страдания, буду ухаживать за ним, проявлять любовь до последнего его вздоха. И я думаю, что вот это и есть подлинная любовь человека к человеку.
А когда делают укольчик, то это, скорее всего, освобождаются от того, что это надо заниматься, это надо бегать за лекарствами, это надо выписывать какие-то… стоять в очереди. Особенно вот у нас, в России, это так трудно. Помните, генерал тогда, ему сделали укол, он покончил жизнь самоубийством, потому что не было лекарств. Вот это в обществе…
Ведущий: Обезболивающих не было.
Матушка София: А?
Ведущий: Обезболивающих не было.
Матушка София: Обезболивающих не было. Вот это преступление в обществе. Вот это общественное преступление, когда человеку не создали условий. Ведь, что, у нас нет обезболивающих лекарств?
Екатерина: У нас в стране с этим плохо.
Матушка София: Вот это преступление, и это преступление против человечности. А убивать человека только потому, что ему больно… Сегодня ему больно, ну, допустим, ранение, да, там, ну, автокатастрофа, оторвало ногу, очень больно, и он говорит: «Нет, пожалуйста, сделайте мне укол». Да что, без ноги жить нельзя?
Екатерина: Нет, в таком случае ему не будут делать укол.
Матушка София: А почему? А ему больно.
Екатерина: Потому что должно быть неизлечимое заболевание, которое приносит страдания.
Матушка София: Он потерял много крови. А у него уже вот прямо вот на грани жизни и смерти, на гра… и ему очень больно.
Екатерина: Нет, в таком случае его будут спасать, откачивать и…
Матушка София: А почему не откачивать того человека, который…
Екатерина: Потому что не все… Ну, рак в терминальной стадии, там, у нас далеко не весь лечится.
Матушка София: И что? И что? Сколько чудес с раком бывает! Сколько чудес бы…
Екатерина: Ноль.
Матушка София: Неправда.
Екатерина: Правда.
Матушка София: Неправда. Когда раковые заболевания вдруг… Ой, кстати, показа… почитайте. Я думаю, что Вы любите западную прессу читать, почитайте произведения американских врачей, которые занимались именно раком, и какие удивительные вещи они там рассказывают.
Меня поразил один рассказ, когда человеку сказали: «Ну, что? Все уже. Мы ничем не можем помочь. Вы свободны». И он ушел из семьи, купил машину и стал на ней путешествовать… ну, месяц осталось, он стал путешествовать, потому что он всю жизнь об этом мечтал.
Ну, он был человек долга, он зарабатывал деньги, содержал семью и так далее. И вдруг через некоторое время, когда он уже должен был умереть, а ему все лучше, лучше и лучше… Рак — это такое же заболевание, как многие другие, и оно… А у нас очень многие заболевания запускаются психикой. Он изменил образ жизни, он посмотрел на мир по-другому, и оказалось, что это не так. Причем это явное свидетельство.
Я даже не говорю о христианских чудесах или о чудесах, связанных с религией. Я говорю просто, так сказать, об общечеловеческом, светском, мирском. Просто человек посмотрел на мир по-другому, и рак отступил.
Екатерина: Ну, так рак не… не…
Матушка София: А такие чуде… оказывается, описаны в литературе. Я как психолог читаю, поэтому…
Екатерина: Ну, описать можно все, что угодно. А вообще есть исследования, которые показывают, что на излечение рака наше отношение к нему никак не влияет. Просто это распространенная идея о том, что если человек хочет излечиться от рака, он пытается быть оптимистом, он, скорее всего, выздоровеет. Есть исследования, которые показывают, оптимисты, пессимисты — шансы одинаковые.
Матушка София: Посмотрите на меня. Ну, и как? 5 лет тому назад у меня был рак.
Ведущий: Вы излечились?
Матушка София: Да.
Ведущий: Он сам прошел?
Матушка София: Нет, он прошел не сам, естественно. Меня прооперировали, но это ведь могло быть и так, и так. И ничего, слава Тебе, Господи. Поэтому…
Екатерина: Но это никак не доказывает…
Матушка София: Что?
Екатерина: Ну, точнее, нет никаких доказательств, что этому помог  Ваш оптимизм или Ваша вера. Вас лечили врачи.
Матушка София: Конечно. Но разве моей надежды на выздоровление не было? Разве я не молилась Богу? Я не просила об этом, я не запускала вот эти механизмы веры и надежды, которые меня…
Екатерина: Нет. Механизмы веры… Нет доказательств, что механизмы веры и надежды как-то связаны с нашим здоровьем. Да, я знаю, что рак иногда… ну, онкология может уходить в ремиссию, то есть человек может выздороветь сам. Просто иногда бывает, что человеку ставят неправильный диагноз.
Потому что у меня друга тоже уже почти похоронили, а потом он пришел к другим врачам, и они ему такие говорят: «У тебя ничего не было, никогда не было», — типа.
Матушка София: А чуть не похоронили, значит, он плохо себя чувствовал?
Екатерина: Нет. Там у него что-то очень страшное нашли. Кажется, рак крови это был, и то есть ему…
Матушка София: Нет, но он-то обратился к врачам, значит, ну, плохо было. Он к ним обратился — ему плохо было, значит, его от чего-то лечили.
Екатерина: Ну, плохое самочувствие может быть по самым разным причинам.
Матушка София: Да, конечно, но его от чего-то лечили.
Екатерина: А еще человек может быть ипохондриком, как я, например.
Матушка София: Да. Не по… не поставили, например, диагноз… Неправильно поставили диагноз, но какой-то диагноз у него был, и он, как Вы говорите, излечился.
Екатерина: Нет, он не излечился. Ему сказали, что «у Вас ничего не было».
Матушка София: А, вообще ничего не было? А зачем он…
Ведущий: Это был неверный диагноз.
Екатерина: Да, неверный диагноз.
Матушка София: А скажите, зачем он обращался к врачам, если у него ничего не было?
Екатерина: Ну, он может быть ипохондриком.
Матушка София: Ипохондрик, ага.
Екатерина: Да. Например, у меня такое было. У меня бы…
Матушка София: Но это же психическое состояние, психологи… Это особенность психологии личности. Да?
Екатерина: Да, но это ничего не говорит о том реальном физическом самочувствии.
Матушка София: Состоянии, да. Да, абсолютно не говорит о физическом, нет. О психическом говорит. Вот поэтому мы об этом и говорим.
Ведущий: Есть рядом с эвтаназией тема абортов, тоже такая к вопросу о ценности человеческой жизни еще более острая тема и о ценности нерожденного еще человека. Для Вас аборт допустим или нет, по каким соображениям?
Екатерина: Для меня аборт допустим. Я сразу оговорюсь, что я считаю, что это плохо, но для меня лучше сделать аборт, чем испортить жизнь матери, испортить жизнь ребенку. Потому что сначала девушек отговаривают от аборта, потом они их сдают в детдом, как только, так сразу, либо, не знаю, живут так, что как бы ребенок просто мешает им жить, и ребенок чувствует себя всю свою жизнь ненужным.
То есть, например, вот пример Советского Союза, когда, там, в 30-е года запрещали аборты, когда резко выросла женская смертность, детская смертность, детоубийств стало очень много. То есть…
Ведущий: Мне казалось, что Советский Союз, наоборот, разрешил аборты. Нет? Я путаю?
Екатерина: Ну, в 30-е годы запрети…
Матушка София: Как раз в 30-е годы разрешили.
Екатерина: Нет, в 30-е годы запретили, а потом Хрущев это убрал.
Матушка София: До 1917 года был категорический запрет. Более того, если женщина делала аборт, или врач ей делал аборт, их сажали в тюрьму. Это был просто закон, да.
Ведущий: А в 30-м… в 30-х запретили.
Матушка София: А с 1917-го по 1925-й разрешили, и потом увидели, что стало происходить, запретили. И вот, как говорит Катерина, правда, статистика — это такая вещь, что началось много детской смертности. Это… и женской смертности. Этого просто не могло быть, потому что народ был еще, в 30-е годы, достаточно нравственный.
Ведущий: Церковный.
Матушка София: А?
Ведущий: Церковный.
Матушка София: Ну, может быть, уже и не особо церковный, потому что работа машины советской была такая… но… но внутреннее еще нравственное было. Где-то до 50-х, до 60-х годов, допустим, приехать девушке… Поехала на работу в город и вернулась в деревню беременной, это было нечто потрясающее. Это… это был стыд на всю деревню, и родители это…
Ведущий: И позор.
Матушка София: До 50-х, 60-х годов. Потом это стало уже нивелироваться в Советском Союзе. Аборты и были разрешены, к сожалению, и отношение к детям было такое, что…
Ведущий: Мы Вас немножко перебили. Вы говорили про Ваше… то, на основании чего Вы все-таки признаете аборт допустимым как… как явление.
Екатерина: Я… Потому что я считаю, что нежеланный ребенок — это гораздо хуже, чем его отсутствие. И, ну, по мне лучше сделать на ранних сроках аборт… Нет, лучше всего — это, конечно, сексуальное просвещение и контрацепция. Но ес…
Матушка София: В любом возрасте?
Екатерина: Если у человека есть в жизни секс, то в любом. Лучше контрацепция, чем без нее.
Матушка София: Что значит «если у человека в жизни секс»? Во сколько секс, на Ваш взгляд, допустим? В каком возрасте?
Екатерина: Я буду говорить, как велит нам закон Российской Федерации. С 18 лет.
Матушка София: С 18 лет. С 18 лет, независимо от того, в браке ты, не в браке.
Екатерина: Конечно.
Матушка София: Все разрешено. Все раз… А почему?
Екатерина: Нет, в данном случае по закону. А так я вообще считаю, что это должен… Во-первых, нужно сексуальное просвещение, чтоб дети вообще знали, что это такое, чтоб они были…
Матушка София: А зачем, если у них этого нет? До 18 лет закон запрещает. Зачем им знать? Вот после 18-ти пусть и узнают.
Екатерина: А затем, чтобы быть готовым — это раз, а во-вторых, дети все равно не слушаются, и они все равно начинают…
Матушка София: Нет, подождите. Не слушаются или просвещать — это разные вещи. Я тоже узнала об этом где-то в 5-м классе, но мне сообщили об этом… Я даже помню, меня это так пронзило. Я шла из школы, и мне девочка на своем языке… у нее недавно вышла замуж старшая сестра, и она мне что-то рассказывала.
Мне было так жарко, мне было так плохо, мне было так неловко, что когда прошло, там, с полгода, и мама заговорила с родственницей о том, что она беременна, а я вдруг поняла, что я знаю, что это такое. Я покраснела, я не знала, куда лицо отвернуть от мамы, чтобы она не увидела, что я про это знаю.
Но обратите внимание, да, мне было где-то, наверное, ну, 5-й класс, 10, 11, пусть 12 лет, я получила эти знания не от мамы, не от учительницы. Я получила это из мира, знаете, как бы таким естественным путем, как получают иногда такие знания дети в деревне. Они про это знают, но отношение человека с человеком, простите, это не секс. Вы помните вот это выражение, оно много лет, что «в России секса нет»?
Ведущий: В Советском Союзе секса не было.
Матушка София: А! В Советском Союзе секса нет. А ведь у нас, правда, секса не было. Женщина сказала абсолютную правду, потому что секс и любовь — это разные вещи.
Ведущий: Это программа «Не верю!» Мы вернемся после небольшой паузы.
Матушка София: И когда Вы говорите, что детей надо сексуально просвещать, это преступление против детей. Детей надо учить любить, быть верным одному, как Вы сейчас говорите, партнеру…
Екатерина: Я такого не говорила.
Матушка София: Но если…
Ведущий: То есть не надо быть верным.
Матушка София: Если без брака, если без брака, то только партнер. По-другому его никак нельзя. А что?
Екатерина: Нет, я… Меня смутила другая вещь. Я не считаю, что человек должен обязательно быть в моногамных отношениях. Я думаю, что человек должен сам решать, сколько ему нужно партнеров, каких, как часто их менять. Это дело каждого отдельного человека, не мое вообще.
Матушка София: Каждого отдельного человека. Хорошо. Катя, каждого отдельного человека. А что, человек в обществе — он моночеловек? Он один? Вокруг него нет ни других людей, ни родителей, которых это может очень задеть, которым может он принести большую боль? Или он обязательно при этих отношениях заразится?
Екатерина: Нет.
Матушка София: Почему? Почему? А если он…
Екатерина: Здоровый, например.
Матушка София: Что?
Екатерина: Человек, например, здоровый.
Матушка София: А откуда… А откуда Вы знаете, что он здоров?
Екатерина: А потому, что я сдаю анализы регулярно.
Матушка София: Нет, если Вы с одним, то может быть. А если Вы говорите, свободные отношения…
Екатерина: Нужно сексуальное просвещение, чтобы как можно больше людей понимало, что нужно следить за своим здоровьем, что презерватив — это не только спасение от беременности, но еще от кучи заболеваний, и чтоб люди привыкали к тому, что нужно проверять свое здоровье, потому что это не всегда заметно.
Матушка София: Катя, Катя, дорогая, но есть же еще более… Вы сами сказали, презерватив не всегда защищает, и контрацепция не всегда защищает. И такое бывает, что принимают… принимают лекарство — и вдруг ребенок. Оказывается, не защищает. А я Вам скажу, есть способ стопроцентный, который защищает.
Екатерина: Да я даже знаю, какой.
Матушка София: Да. И я думаю, большинство…
Ведущий: Какой?
Матушка София: Какой?
Екатерина: Не заниматься сексом.
Матушка София: Воздержание. Это не то, что заниматься, а воздержание до определенного периода, пока перед тобой не появится тот человек, которого ты поистине любишь, и которому ты отдашь не только свое тело, но ты отдашь ему и свою душу.
Екатерина: Ну, души у меня нет, а тело я никому не отдам. Оно мое.
Ведущий: У Вас нет души?
Матушка София: У Вас нет души?
Екатерина: Нет.
Матушка София: Вообще нет души? Ну, вообще говорить с человеком, у которого нет души, трудно говорить о какой-то нравственности, морали.
Ведущий: Нет, но есть набор психических свойств, я так понимаю, в этом смысле.
Екатерина: Ну, психических свойств — есть, а вот чего-то такого…
Ведущий: А что для Вас это значит, вот когда Вы говорите: «У меня нет души», — какие это последствия, выводы из этого делаются, то есть к чему это обязывает или от чего освобождает?
Матушка София: Наверное, скорее освобождает, если у человека нет души.
Екатерина: Ну, да, это меня освобождает…
Матушка София: От ответственности.
Екатерина: …от отношения к загробной жизни, от каких-то вот этих вот идей о том, что души, там, не знаю, сливаются, что надо кому-то дарить душу, что… Я просто взаимодействую с другим человеком, общаюсь, коммуницирую.
Матушка София: А он Вам нравится?
Екатерина: Естественно.
Матушка София: А эмпатия? Вы говорите «души нет», а откуда Вы взяли эмпатию? Откуда Вы ее взяли?
Екатерина: Эмпатия — это зеркальные нейроны, это свойство психики.
Матушка София: Это психика.
Екатерина: Да.
Матушка София: Но Вы только что сказали, что у Вас нет психики.
Екатерина: Нет, я сказала, что у меня нет души в том смысле, в котором ее воспринимают религиозные люди. В смысле нет…
Ведущий: В религиозном смысле.
Матушка София: То есть духа, да, божественного духа нет, да?
Екатерина: Да.
Матушка София: Но… но душа-то у Вас, психика-то у Вас есть?
Екатерина: Психика, хорошо. Психику я никому не отдам.
Матушка София: Хорошо, психика есть. Вот смотрите, Вы коммуницируете не просто так, правда? Ведь он Вам чем-то нравится, этот человек чем-то нравится. И вот только оттого, что он Вам нравится, Вам этого достаточно? Вам хочется нравиться ему?
Екатерина: Ну, естественно, допустим.
Матушка София: Нравится. То есть Вы что-то делаете, чтобы ему понравиться, или нет? Или Вам все равно, нравитесь Вы ему или нет?
Екатерина: Ну, это сложный вопрос в плане… Обычно люди встречаются, начинают общаться и понимают, что у них общие интересы, общие взгляды на жизнь, им вместе интересно что-то делать, но нет такого, что кто-то для кого-то специально что-то делает, там, замки строит, цветы дарит, там.
Матушка София: То есть цветов Вам не надо?
Екатерина: Мне нет.
Матушка София: Конфет Вам не надо? Голый секс — пришел, встал, вышел, ушел.
Екатерина: Нет, почему?
Матушка София: А что?
Екатерина: Я же говорю: общие интересы…
Матушка София: Общие интересы.
Екатерина: …какие-то разговоры, не знаю, общий взгляд на мир.
Матушка София: Так.
Екатерина: Делать что-то вместе или о чем-то рассуждать, там, допустим, искать какие-то точки соприкосновения, спорить.
Матушка София: А зачем они Вам?
Екатерина: Потому что это интересно.
Матушка София: Только потому, что интересно? А если Вам очень понравится мужчина вот внешне, да? Вы же говорите, можно менять, и так далее, и так далее, но никаких ни интересов, никаких связей вот душевных, да, интеллектуальных. Даже говоря вот об этом, Вы все равно говорите об интеллектуальной связи и о социальной связи. Этот человек должен быть Вашего круга, Вашего интеллекта, Вашего образования, да? А если вот нет, вот просто самец, Вы с ним будете?
Екатерина: Нет.
Матушка София: Нет. А почему? Странно! Вы же сейчас только говорили о свободе. Он Вам нравится, Вы его хотите, или он Вас хочет.
Екатерина: Ну, я не говорила, что, я, знаете, выбираю себе партнера, исключительно исходя из картинки, которую я вижу. Нет, меня сексуально привлекают люди, которые меня привлекают интеллектуально.
Матушка София: Значит, все-таки интеллект на первом месте. Сначала он Вас интересует как человек, как личность.
Екатерина: Да, допустим.
Матушка София: Но ведь, Катя, тогда это об этом мы и говорим, что сначала для человека, вот особенно маленького ребенка, школьника, да, надо учить, чтобы они научились видеть в другом человеке человека. Его интеллектуальные способности, его душевные какие-то качества, его дела, наконец, его интересы. Научись видеть это, а потом из всех людей выбери лучшего, вот который больше всего тебе больше по сердцу, и стань ему верным на всю жизнь. Разве не об этом учит нравственность христианская?
Екатерина: Ну, христианская возможно.
Матушка София: Умей ска… Знаете, есть такое хорошее выражение: хороший вкус — это разборчивость, разборчивость, Катя. И…
Екатерина: А разборчивость — это необязательно один. Можно хорошо разобраться и выбрать пять.
Матушка София: Выбрать пять. А можно из этих пяти лучшего? Ведь наверняка из пяти есть кто-то лучший.
Екатерина: Ну, если честно, я не умею так ранжировать людей, там, типа, и даже… даже друзей.
Матушка София: То есть как? Мне кажется, что Вы только и делаете, что ранжируете людей.
Екатерина: Нет.
Матушка София: Как? А как Вы их тогда выбираете? Духовность неважна, нравственность неважна.
Екатерина: Почему? Нравственность важна.
Матушка София: Нет.
Екатерина: Христианская нравственность неважна.
Матушка София: А другой нет.
Екатерина: Есть.
Матушка София: Какая? Назовите.
Екатерина: Светская. Светская мораль есть.
Матушка София: Ну, светская. Что в нее входит?
Екатерина: Есть разные концепции. Какой-нибудь…
Матушка София: Да нет, я не про концепции. Вот просто какие качества, нравственные качества человека Вам подошли бы? Вот нравственные качества, которые Вас привлекают? Нравственные качества в человеке?
Екатерина: Ну, допустим, светский гуманизм, консеквенциализм.
Матушка София: Нет, гуманизм — это терминология. Я говорю о психологичес… о качестве характера, качестве личности.
Екатерина: В смысле, что-то в духе добрый, отзывчивый и тому подобное?
Матушка София: Ну, может быть, да, может быть, да.
Екатерина: Ну, я думаю, это довольно общие вещи из серии…
Матушка София: Мне кажется, общие — это как раз гуманизм. А это уже конкретные — доброта. А доброта без эмпатии не бывает, о которой Вы говорите, да? Эмпатия — это основа доброты. Добрый, с хорошим юмором.
Екатерина: Хотя мне не нра… мне просто… Мне просто не нравится слово «добрый», потому что оно ничего нам не говорит о человеке. Потому что…
Ведущий: А какое Вам нравится? Какое Вам слово скажет о человеке что-то?
Матушка София: Да, какое?
Екатерина: Вот светский гуманизм мне скажет о человеке гораздо больше, потому что я понимаю, какие примерно ценности он разделяет.
Матушка София: Какие? Назовите эти ценности.
Екатерина: Человеческая жизнь, свобода слова, свобода вероисповедания.
Матушка София: Это не… Это не качества характера человека.
Екатерина: Я и говорю, что для меня качества характера человека — это общие слова.
Матушка София: Вообще не имеют значения? А если он, допустим, взрывной, если он хам, если он агрессивен, Вам все равно?
Екатерина: Ну, просто взрывной — это может быть и плюсом, и минусом. Агрессивными люди могут быть только в некоторых ситуациях, а в некоторых они спокойны.
Матушка София: И вот некоторые ситуации… Вы знаете, наверное, слушали, когда многих известнейших актрис бьют так, что они подают на развод, и потом об этом узнает весь мир. Взрывной, он ей понравился, до этого он был вот такой вот необычный, такой вот экспрессивный, а потом он в экспрессии ее избил.
Екатерина: Есть люди, которые в экспрессии этого не делают. Ну…
Матушка София: Ну а кто-то делает.
Ведущий: Смотрите, мы…
Матушка София: Мы же говорим о качестве не конкретного человека, а обобщаем, и Вы говорите: «Мне это подходит».
Екатерина: Вот поэтому я не умею обобщать, потому что агрессивный — ну, по-разному люди бывают агрессивными. Я тоже, в принципе, могу быть агрессивной.
Матушка София: По-моему, мне кажется, агрессия — это агрессия.
Ведущий: Матушка, Вы сказали уже не раз про необходимость воспитывать ребенка, про… вообще про воспитание ребенка как некий такой залог, там, будущей нравственной жизни, будущей успешной, счастливой жизни.
Екатерина: Моральной.
Матушка София: Счастливой, я бы сказала, счастливой жизни, да.
Ведущий: Главное… главное — счастливой жизни, конечно. Я Вас так и услышал. Но вот это тоже очень важная тема, мне кажется, которую я бы хотел обсудить, потому что есть такое мнение, я думаю, что Вам, Екатерина, скорее всего, оно, ну, по крайней мере, небезынтересно или созвучно, что ребенка с детства погружать в религию не надо. Это лишает его свободы выбора. Нужно дать ему вырасти, потом он сам выберет. Вы с этим согласны?
Екатерина: Я считаю, что да. Если уж… Я за свободу вероисповедания… То есть я даже, например, не против, чтобы рассказывали, там, основы православной культуры в школе. Но если они рассказывают основы православной культуры, путь рассказывают основы и других религий, и так далее. И основы светского гуманизма, и плюс критическое мышление и рациональность, чтобы они научились принимать взвешенные решения.
Ведущий: А сейчас по закону так и происходит. Существует предмет «Основы религиозной… религиозных культур и светской этики»…
Матушка София: И светской этики.
Ведущий: …который подразумевает 6 модулей. Родители выбирают для своего ребенка, какой модуль он будет изучать.
Матушка София: Но это он уже… Они уже выбирают, то есть…
Ведущий: Да, но они могут выбрать: «Православная культура»,  исламская, буддистская, иудейская, «Общая история религии» или «Светская этика». И по закону, даже если весь класс изучает, допустим, «Православную культуру», а один ребенок «Светскую этику», ему обязаны предоставить учителя для одного ребенка по «Светской этике». Это просто в качестве справки.
Екатерина: Нет, я просто к тому, что идеально было, если бы всем рассказывали все, чтоб они смогли вот вырасти, и когда они уже понимают, что они изучили разные культуры, разные подходы, там, и они готовы принять решение, а не так, что с детства меня крестили, и вот я православный. Как бы меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет.
Ведущий: А Вас крестили в детстве?
Екатерина: Да.
Матушка София: Что бы я на это сказала. Представьте себе ситуацию — живет христианская семья, да? Утром мама с папой встают, молятся. Ребенок видит. Его не заставляют, он просто с молоком матери это видит. Вот как мой маленький внук. Ему было 2 года, он еще плохо говорил, но слово «аминь» он мог сказать.
И когда мы, допустим, ну, не утренние молитвы, мы отдельно все молимся, а вот перед едой мы молимся, все встаем, и ему очень хотелось участвовать. Он даже не понимал, что это молитва. Это было просто общее семейное дело, и ему очень хотелось в этом участвовать. И он внимательно слушал молитву, чтобы дождаться того слова, когда сказать «аминь», потому что он кричал громче всех «аминь».
Первое слово он выучил «аминь», а дальше он выучил «Отче наш», «Верую» и прочее, прочее, прочее. Сейчас ему 10 лет, он очень верующий человек. Я ему искренне завидую, потому что я к вере пришла значительно позже, а он в ней вырос. Она для него родная, она для него абсолютно естественная. Но представьте нашу семью, где мы празднуем Пасху, Рождество, другие праздники. Куда девать ребенка? Мне…
Ведущий: Это является таким навязыванием, с Вашей точки зрения, или ограничением свободы — вот такое воспитание?
Екатерина: Нет. Я считаю, что если как бы, ну, допустим, религиозная семья, но при этом они ни к чему не обязывают своего ребенка, просто ему об этом рассказывают, и при этом у него есть возможность изучать все, что угодно, все, что остальное он хочет…
Матушка София: Подождите, изучать в 3 года, в 5 лет — что там изучать?
Екатерина: Нет, ну, в 3 года-то ему…
Ведущий: Нет, ну, Екатерина же говорит про более старший возраст.
Матушка София: Но в 3 года… Но в 3 года он у нас уже христианин. В 5 лет он точно знал, что он христианин, потому что он не представлял себе, что он будет кто-то другой, кроме мама, папа, бабушка, тетя и так далее. Он живет этой жизнью, он живет… Он живет христианской жизнью. Его никто ничего не учит и, конечно, никто ничего не заставляет.
Но в воскресенье вся семья собирается в храм. Мы его куда денем? Куда деть нам маленького ребенка? Он идет вместе с нами. Он сидит, он стоит там. Мы… Естественно, он крещеный, мы его причащаем. Но сейчас ему 10 лет. Если бы он сказал: «Я не хочу», — естественно, его заставлять бы никто не стал. Но он хочет.
Екатерина: Но это Ваше все, что он хочет.
Матушка София: Потому что среда, понимаете, потому что среда. И в каждой семье, будь это семья атеистическая, ребенку тоже не предлагают разные варианты религии. Там просто воспитывают его как атеиста. В отличие от христианской семьи он просто в воскресенье, там, утром не ходит в храм и не слышит о Боге ничего. А детям это очень интересно, поверьте мне.
Екатерина: Все они любят сказочки.
Матушка София: Да, потому что они любят не… они любят духовное. В сказках ведь очень много духовного. Ведь основа сказки — это духовная мораль. Недаром сказки рассказывали бабушки внукам, чтобы нау… передать им некую мораль, ну, такого народного типа. Да, они очень… Более того, они, будучи младенцами, они видят ангелов.
Ведущий: Это программа «Не верю! Мы вернемся после небольшой паузы.
Это программа «Не верю! Мы возвращаемся в студию телеканала «Спас». Вот для Вас как человека неверующего вообще феномен религиозного опыта, когда человек молится, когда он говорит, что он получает ответ на свои молитвы, вот такие вещи для Вас как для неверующего — это что? Как Вы для себя, если пытаетесь это как бы определить, описать, это какое-то… Что это?
Екатерина: Ну, это зависит, наверное, от конкретного опыта. Если человек молится и получает ответ в своей голове, то… ну, тут все понятно. Он очень много… Ну, понимаете, я не молюсь, и если я о чем-то очень много думаю, то мне тоже придет ответ просто потому, что наш мозг работает.
Почему дети видят ангелов? Если дети никогда в жизни… Я думаю, дети племени маори ангелов не видят, если в племени маори ничего не знают про ангелов.
То есть, как бы человек будет видеть, там, во снах или, там, наяву грезить и вот это видеть, только если у него это есть в контексте. Он вокруг этого… Он это видел, он об этом слышал. То есть мы все примерно представляем Иисуса одинаково, потому что мы все видели картинку. Он никому не приходит в разно… ну, там, если и приходит, то примерно одинаково выглядит.
Ведущий: Откуда Вы знаете? Вы же не верите в Него.
Матушка София: Ну, все же люди говорят: «Вот он». Нет, я… Ну, я же когда-то была…
Ведущий: Нет, я имею в виду… Я имею в виду, что если Вы — человек неверующий, то Вы как бы, получается, сейчас встаете на позицию верующего, утверждая, что Христос всем приходит одинаково. Может быть, неодинаково. Давайте у матушки спросим.
Екатерина: Я думаю, если бы Он к кому-то пришел и оказался чернокожим, об этом бы, ну, хотя, наверное, в Африке, ну, такое может быть.
Ведущий: Ну, вот это важный вопрос. Матушка, вот это… Вы наверняка можете сказать, что Вы получали ответ на молитвы. Это психосоматика, галлюцинации? Вот Вы же психолог по образованию. Что это такое?
Матушка София: Нет. Я же, конечно… Я получала ответ на молитвы не образом Христа и не образом святых, нет. Я просила… Я молилась, и совершалось действие, действие, о котором я просила, и которое могло и не произойти без моей молитвы.
Екатерина: А какой пример можете привести, если можно?
Матушка София: Ну, вот первое, что мне вспомнилось. Однажды я ночевала на даче одна, и я вдруг услышала во дворе треск, такой конкретный треск. Смотрю, ломают забор. Ночь, темно, фонаря нет, мне непонятно… Ну, конкретно ломают…
Ведущий: Это нарушители какие-то?
Матушка София: А?
Ведущий: Какие-то нарушители, хулиганы?
Матушка София: Ну, конечно. Ломают забор. То есть они не знают, где калитка, они просто вот лезут во двор. По голосам… прислушалась, конечно, испугалась страшно, по голосам прислушалась, слышу, два мужских и один женский голос.
Они проломили дырку в заборе, и двое пошли к теплице, ну, может, им закусить надо было, не знаю, а один конкретно пошел к домику. А у меня домик был такой, его можно было вот так толкнуть, и он развалится. Вы не представляете, мне кажется, я никогда в жизни так не молилась.
А у меня там на подоконнике стоял образ Христа. Я стала своими словами, неизвестной молитвой я стала молиться: «Господи, спаси и сохрани!» И вдруг, вот как только я произнесла эту молитву, вдруг женщина, которая была там, закричала, просто закричала.
И мужчина, который уже подошел почти к двери, развернулся, там, и спрашивает у нее что-то, а она кричит  прямо не своим голосом. Он разворачивается и уходит. Подходит, о чем-то совещаются, и снова через этот пролом уходят. Я до утра не спала. Утром пошла в теплицу, а она вся в крови.
Ведущий: Потрясающе.
Матушка София: Она вся… Видимо, что-то они там стали делать, в этой теплице, она поранилась, ну, там, разрывали, открывали, она поранилась, и они ушли. А он уже стоял у моей двери. Понимаете? Вот это было… Вот я искренне верю, что только вот мой… Причем я… я еще раз говорю, я молилась не словами молитвы, которую мы все знаем, я просто говорила: «Господи, ну помоги мне, пожалуйста! Господи, помоги, спаси!» Я больше вообще даже не успела ничего сказать, он быстро подошел и так же быстро ушел.
Ну, и таких случаев, особенно, если с моим заболеванием, таких случаев очень много. То есть я не Христа видела, а действие Его силы и действие Его любви ко мне. И я уверена, что вот эта ситуация была мне дана для того, чтобы я научилась молиться. Потому что, ну, когда читаешь молитвы, особенно, когда часто читаешь, ты читаешь иногда формально. Ну, вот надо прочитать утренние молитвы.
А вот здесь у меня был опыт подлинной молитвы. Я разговаривала со Христом, я с Ним конкретно говорила вот так, как мы должны всегда молиться. Это у меня был опыт подлинной молитвы. И Он ответил в ту же секунду. Это опыт.
Екатерина: Ну, я бы сказала, это просто совпадение. То есть для того, чтобы говорить, что это правда религиозный опыт, нам надо эту ситуацию, я не знаю, размножить в параллельных вселенных и сделать так, чтобы в половине из них Вы молились, а во второй половине нет, и посмотреть, там, ну, я не знаю… Потому что это звучит просто как совпадение.
Наверняка можно вспомнить было бы, если бы у нас мозг работал по-другому, ситуации, когда Вы молились, и это не работало. Просто человек склонен запоминать положительные исходы, когда вот он что-то сделал, и все сработало.
Матушка София: Я Вам расскажу такую историю, когда я молилась, и не сработало. Я думаю, и в Вашей жизни это многократно было, когда Вы чего-то… не молились, а просто чего-то очень хотели. Мне надо было купить новую квартиру. Денег было не очень много от продажи старой, и я нашла квартиру по этим деньгам. Радовалась необыкновенно.
И вот начинаю уже оформлять документы на свою квартиру — то одно не подходит, то другое, то пятое. Я уже просто рыдала. Уж как я молилась! Я просто на коленях стояла и рыдала: «Господи, ну помоги!» Потому что хозяин той квартиры, которую я должна купить, без конца звонил мне и говорил: «У меня еще много покупателей, эту квартиру я продам».
И что вы думаете? Я продала эту квартиру, я села на машину переезжать. Приезжаю туда, я он говорит: «А мы ее продали». Можете себе представить? Квартира продана, вещи вывезены. Куда? Ну, конечно, Господь управил. И я потом думала, Господи, ну я же так молилась! Ну почему так? Прошло два года, я сказала: «Слава Тебе, Господи, что я не купила ту квартиру».
Оказывается, только внешне там сделали только ремонт в этом доме, он был более-менее, а он насквозь, там, прогнивший, про это… И там произошла авария, в этом доме, и, в общем, все произошло… Господь не да… Вот я просила, а Он не давал, потому что мне это было неполезно. Он из любви ко мне не давал.
Поэтому, когда просишь — дает, и когда не просишь — не дает. Это все Его любовь к нам, только мы иногда не сразу можем понять.
Екатерина: То есть мы можем, в принципе, не работать, не достигать целей, можно просто просить, и все будет. Ну, то есть не надрываться, не пытаться найти…
Ведущий: Ну, этого надо просить, и еще непонятно, будет или нет. Может и не будет, да. Это в продолжение Вашей… Вашего вопроса.
Матушка София: Конечно, нет. Нет-нет-нет. Ну, во-первых, если говорить о православии… если говорить о православии, то православие — очень деятельная религия, очень деятельная религия. Господь как раз говорит: «Труждающиеся достойны пропитания», — в Евангелии. Труждающиеся. Не вообще сидящие и  молящиеся, хотя и молитва — это очень тяжелая вещь. Вот если б Вы хоть раз помолились, это, наверное, самое тяжелое, что есть в мире — молиться.
Ведущий: Здесь еще один очень важный аспект все-таки, по крайней мере, я услышал его в логике Екатерины, что, если ты молишься, и тебе Господь отвечает, или, если ты молишься, и тебе Господь не отвечает, то в чем тогда смысл молитвы? Только ли в просьбе об исполнении своих каких-то желаний и потребностей, или все-таки молитва — это еще и о другом?
Матушка София: Конечно, нет. Потому что молитва — это не всегда прошение. Это даже, скорее всего, не прошение. Молитва — это чаще всего благодарение, благодарение: «Спасибо, Господи, за то, что я живу. Спаси Господи за то, что я вот сегодня в этой студии, потому что она мне что-то сегодня дала для моего миропонимания.
Спаси Господи за то, что Он дал мне Катерину, такую красивую молодую женщину, с которой я сегодня познакомилась, и с Константином. Вот два молодых человека, которым я могу передать свой опыт. Спаси Господи, что Ты дал мне такую возможность».
И это тоже молитва, это тоже молитва. И мы даже… Вот у нас, например, богослужение каждое воскресенье начинается с благодарственного молебна. И в молитвах утренних, вечерних, в других, в акафистах мы больше благодарим Бога за все, потому что, что Он нам дает и что не дает, это все в нашей… для нашего блага. Но мы, к сожалению, своим умом не всегда это понимаем.
Ведущий: Ну, я вас благодарю за эту беседу. Лучших слов, чем вот Вы, матушка, сказали про благодарность за эту встречу в этой программе, мне кажется, для завершения нашего диалога, нашей сегодняшней беседы не найти. Спасибо вам огромное.
Екатерина: Спасибо.
Матушка София: Спасибо. Спасибо. Катя.
Ведущий: Это было очень интересно, очень глубоко и с огромным уважением друг к другу. С вами была программа «Не верю!»